Служба продолжалась.

Крыши закончились. Шурик обошёл всю часть ещё раз, на всякий случай, внимательно посмотрел все сараи, все подсобки, все собачьи будки, всё, где не было шифера, аккуратно прошёл смолой, и в итоге получилось так, что в части не осталось ни одной поверхности, которая могла бы протекать. Его даже похвалили, без лишних слов, но отметили, что работу сделал на совесть.

И вот тут возникла проблема, делать ему стало нечего, он ходил по территории, оглядывался по сторонам, прикидывал, где ещё можно что-нибудь замазать, но уже было некуда, всё было сделано. Командиры переглядывались, решали, куда его пристроить, чтобы он был под присмотром и при этом ничего не испортил.

Как раз в это время солдат, который дежурил в котельной, уходил на « дембель » , место освобождалось, и долго думать не стали — решили поставить туда Шурика, потому что больше девать его было некуда.

Задача была простая: следить, чтобы в части было тепло. В котельной стояли какие-то приборы, стрелки, датчики, Шурик в этом ничего не понимал и даже не пытался разобраться, он запомнил только главное — если холодно, нужно добавить, если жарко, убавить, и всё это сводилось к двум кнопкам, больше от него ничего не требовалось.

Пошли суровые будни службы…

Шурик первое время исправно выполнял свои обязанности, внимательно следил за температурой на улице и даже записывал её в толстый журнал, хотя было лето и делать это, по сути, не требовалось. Он ходил, смотрел на градусник, записывал цифры, переворачивал страницы, ставил даты — всё было под контролем. Так продолжалось до самой осени, пока не начались первые холода.

И вот тут начались проблемы. В котельную зашёл старшина, постоял, поёжился и сказал:

— холодно.

Шурик кивнул и сразу нажал кнопку. Через короткое время в казарме стало тепло. Потом пришли и сказали: жарко. Шурик кивнул и тут же убавил. Температура быстро выравнивалась, всё работало.

Но через несколько дней он решил делать «правильно»: не дергать кнопки лишний раз, а наблюдать. Он стал ходить в казарму, проверять, возвращаться в котельную, смотреть на приборы, сверяться с журналом, держать паузу.

Днём он топил аккуратно, проверял — нормально, не трогал, снова проверял — нормально. К вечеру в казарме было ровно, спокойно, без крайностей. Он записал в журнал, что всё стабильно, и лёг спать. Ночью он уже ничего не трогал. Утром проснулся — в казарме дубарь, изо рта пар, солдаты спят одетые, кто-то натянул всё, что было. В котельную влетел старшина, посмотрел на него и спросил:

— ты что сделал?

Шурик спокойно открыл журнал, показал запись и ответил: я вечером всё выровнял, дальше температура должна была держаться сама.

После этого его из котельной убрали.